Бабушка обслуживала гостей с сухими глазами. Я редко видел, как она плачет, хотя человек она необычайно нежный и любящий. Просто она больше не плачет. Говорит, что ей уже слишком мало отпущено времени в этой жизни, чтобы тратить его на слезы.
В конце концов я вошел в гостиную и задал вопрос, упорно не дававший мне покоя:
– Я рад всех вас видеть, Чарльз, Силла, тетя Тиа, но кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?
Они все уставились на меня.
Я все еще держал на руках Дженни. У Сэмпсона повис на могучем локте Деймон, его голова, словно волосатый футбольный мяч, торчала из-под мышки великана Джона.
Нана заговорила от лица всех собравшихся. Еле слышные слова отозвались во мне острейшей болью.
– Наоми, – тихо произнесла она. – Наша Липучка пропала, Алекс. – После этих слов мама Нана разрыдалась, впервые за долгие годы.
Глава 6
Казанова закричал, исторгнув из самой глубины глотки истошный вопль.
Он продирался сквозь густые заросли и думал о девушке, которую оставил там, позади. Его охватил ужас от содеянного. Опять то же самое.
Его другое «я» рвалось обратно к девушке – спасти ее, совершить акт милосердия.
Охваченный угрызениями совести, он бежал все быстрее и быстрее. Могучая шея и грудь покрылись потом. Слабость охватила его, ноги казались ватными и непослушными.
Он полностью отдавал себе отчет в том, что натворил. Просто не хватило сил сдержать себя.
Все равно так будет лучше. Она видела его лицо. Как глупо надеяться, что она могла бы его понять. В ее глазах были страх и ненависть.
Если бы она послушалась, когда он пытался говорить с ней, по-настоящему говорить. В конце концов, он не такой, как другие убийцы, – он способен прочувствовать все, что совершает. Он способен испытывать любовь… и страдать от утраты… и…